К вопросу о новых формах

психологических защит. 

Трансперсональная рационализация, или "духовное избегание".

 

Белковский С.А.

Психолог высшей категории

Новые реалии нашей социо-культурной жизни ставят перед психологами и новые задачи. Одной из таких психологически «проблемных» зон является активное вовлечение все большего числа людей в духовную и религиозную практику и стиль жизни. Некритичное отношение психологически незрелых людей к сложнейшим вопросам духовного развития создает прецедент, когда личность пытается прикрывать свои внутренние проблемы и избегать их решения, используя для этого духовную риторику. Все это ведет к ухудшению как личностной ситуации, так выхолащиванию и искажению понимания, что есть подлинное духовное развитие.

Настоящая статья – попытка дать предварительное сбалансированное рассмотрение данной проблемы.   

 

Помимо того огромного блага, которое духовность, в форме организованной религии, принесла человечеству, она принесла, увы, и много боли, как психологической, так и физической. Начиная с З. Фрейда, психология сделала уничтожающе критический анализ религии и тех разрушительных последствий, которые она породила в человеческой психике. И хотя подобная критика разрушила доверие к религиозному учению у многих людей, в конечном счете, такой критический анализ может оказаться весьма полезным именно для духовности, потому что он показывает, что многие негативные действия религий на протяжении истории были на самом деле результатом психологических нарушений, скрытых под духовным обличьем. Некоторые из наиболее очевидных отрицательных последствий религии, которые психология выявила, приведены ниже.

 

Религия всегда была анти-сексуальной, и болезненные последствия репрессивной сексуальности к настоящему времени весьма хорошо документально засвидетельствованы, выходя далеко за пределы чисто сексуальной сферы и сужая все выражения человеческого чувства и теплоты. Преследование "ведьм" католической церковью - наиболее яркий пример этой разрушительной тенденции: согласно оценкам, несколько сотен тысяч женщин были замучены и уничтожены сексуально фрустрированными священниками, проецировавшими свою собственную сексуальность на женщин - "ведьм", и обвинявшими их в связи с дьяволом, только потому, что те были "сексуально соблазнительны". Западное общество до сих пор все еще выпутывается из последствий подавления сексуальности на протяжении столетий.

Большинство религий - анти-телесно, стремясь достигнуть духовного освобождения ценой отрицания тела и земной жизни. Принижение тела и отвергание всего земного религиями породило серьезные проблемы в оценке полноценной телесно-чувственной жизни, а также имело негативные последствия для экологии земли.

 

Большинство религий - анти-эмоциональны, в лучшем случае признавая и санкционируя возвышенную любовь и сострадание, при этом принижая все другие чувства; широко практикуя подавление гнева, ненависти и других отрицательных чувств, что, как мы теперь знаем, приводит даже к еще более разрушительным последствиям, чем, когда они просто неосознанно проявляются.

Многие религии анти-интеллектуальны, Средние Века на Западе являются наиболее ярким примером этого.

Большинство религий анти-духовны, утверждая монополию на истину и делая все возможное, чтобы подавлять иные формы духовности. [2]

Давая в целом обнадеживающее, оптимистическое мировоззрение и поддерживая стремление к идеалам любви и истины, религия одновременно нанесла урон каждому аспекту психической жизни — разуму, сердцу, телу, и даже самому духу.

Перечисленные культурные и исторические тенденции все еще оказывают большое влияние на коллективное сознание. Когда они проявляются в индивидуальной форме у конкретной личности, мы рассматриваем это через призму взаимодействия личностной психодинамики индивида с его духовной практикой, что получило название «духовное избегание». Духовное избегание состоит в том, что человек скрывает свое защитное избегание под духовными идеями и представлениями. Этот термин становится сегодня все более распространенным и удобным способом обозначить явление, с которым психотерапевты и психологи встречаются каждый день. Данный термин, первоначально введенный Джоном Велвудом (1984), исторически связан с понятиями «духовного материализма» и рационализации. Духовный материализм, понятие, введенное в оборот Чогьямом Трунгпой, - обозначает тенденцию, когда «я» облекает себя в духовные одежды, но продолжает жить и действовать по-прежнему, ничуть внутренне не изменяясь.[1] Рационализация - более традиционный термин для обозначения психологической защиты, с помощью которой эго защищает себя от запретных импульсов и чувств. Духовное избегание прибегает к духовному языку, выражениям и представлениям, чтобы "перетолковать" личностные проблемы с целью подавления и невротической защиты, это - своего рода трансперсональная рационализация.

 

Духовное избегание отнюдь не нечто забавное или просто ошибочное, как часто описывают, на самом деле оно оказывается более распространенным и универсальным явлением, чем обычно признается. Примеры ниже дают некоторое представление о разнообразных формах, которые оно принимает.

 

1.  "Я  не хочу  проявлять свой  гнев, потому что не хочу травмировать другого
человека". Такое заявление, сделанное студентом  на занятии  по групповому процессу формулировало его избегание гнева в высоких духовных терминах ahimsa (отказа от
насилия) и "правильной (праведной) речи" и давало оправдание для его отказа от интенсивных взаимодействий в группе. Когда же ему в виде обратной связи было сказано, что его гнев фактически выражался так или иначе через его едкий сарказм, определенную холодность, неприветливость и отчужденность, это поразило его и дало ему возможность поэкспериментировать с возможностью быть более честным и прямым, вместо того чтобы выражать свой гнев косвенно и неосознанно.

 

2.   "Я не хочу копаться в прошлом. Я хочу отпустить это. Этого, так или иначе, нельзя изменить. Я хочу жить здесь и теперь". Такая обычная реакция клиентов, начинающих психотерапию, скрывает страх столкновения с детскими ранами под благовидной целью быть более центрированным на настоящем. После долгих лет подавления может быть тяжело видеть, как прошлое действительно не закончено, но до сих пор живо - и даже очень - в настоящем в форме незаконченных эмоциональных переживаний или незавершенного гештальта. И хотя действительно, прошлое не может быть изменено, тем не менее, наше отношение к прошлому может измениться радикально, поскольку раны заживают в процессе "психологической проработки". С этим связано и следующее:

 

3.   "Я только хочу простить НН. и двигаться дальше". Прощение, конечно, и духовно и психологически - здорово, но пытаться насильно достичь его, не проработав боль, травму, гнев и печаль, подобно наклеиванию пластыря на инфицированную рану - она продолжит гноиться. Когда боль и гнев проработаны, прощение приходит само.  Если прощение  искусственно  навязывается, это "отпускание" с целью отрицания. Является ли проблема физической или сексуальной травмой детства, недавней борьбой или чем-нибудь еще, прощение - побочный  продукт,  которое, если и приходит, то лишь как результат углубления проработки. Тогда прощение - подлинная реакция, пришедшая из глубины, а не «навязанная сверху» программа, оставляющая истинные чувства скрытыми.

 

4.   "По мере того как я сосредоточиваюсь на своем духовном пути, я становлюсь все более и более непривязанным к своим ожиданиям от другим и потребности в других". Истинную духовную непривязанность необходимо отличать от невротического отстранения и отрицания. В то время как непривязанность действительно возникает на духовном пути (постепенно и при большой внутренней работе), слишком часто это слово служит прикрытием для отделения от наших истинных потребностей или отрицания важности других людей для нашего эмоционального здоровья. Много раз терапия раскрывала происхождение разрушительных семейных моделей, в которых уход от всего был лучшим способом выживания пациента. Духовный идеал непривязанности к миру и к потребности в человеческих отношениях может быть особо притягательным для людей, чьи детские раны заставляют их защищаться против потребности в близости и их потребности в других.

5.   "Я хочу практиковать любящую доброту по отношению к людям и посвятить себя сострадательному служению в мире". Равновесие между вниманием к внутреннему развитию и внешними действиями - один из наиболее тонких аспектов психо-духовного роста. Теневая сторона всеобщей любви и сострадательного служения -  созависимость.   Фокусируясь только на других, легко потерять себя и прекратить обращать внимание на свои собственные потребности и себя самого. Раздражение и сгорание не заставят себя ждать, когда ценности любви и сострадательного служения используются чтобы отрицать собственные личностные потребности.

 

Слишком поспешное желание понять «в чем урок» той или иной сложной ситуации также может вызвать духовное избегание. В то время как с трансперсональной точки зрения вся наша жизнь имеет значение, смысл и некую великую цель, и наше стремление найти более великое значение - похвально, сосредоточение на попытке поскорее обнаружить «в чем урок» может также быть путем бегства от переживаемой нами боли. Часто урок - в самой этой боли, темноте, и замешательстве, а не вне них. Много раз уроки становятся ясными, понятными только ретроспективно, возможно спустя годы или десятилетия, после того, как завершилась вся коллизия.

Более явная и укоренившаяся форма духовного избегания обычно наблюдается при работе с религиозными фундаменталистами. Фундаментализм может рассматриваться как форма ригидной невротической структуры характера, прикрывающаяся жестко фиксированной системой убеждений. Психологическая литература богата яркими примерами, как психотерапия помогает человеку перейти от, например, веры в сурового, жесткого, карающего Бога - в стиле Ветхого Завета - к более принимающему, любящему образу Бога, по мере того, как характерные защиты прорабатываются и расслабляются. По мере прогресса терапии, человек постепенно находит менее репрессивные способы следования духовным путем.

 

Новообращенные и люди, недавно испытавшие духовное прозрение, представляют собой возможно наиболее разительные примеры духовного избегания. Когда люди пытаются встроить новое духовное мировоззрение в свою жизнь, некоторое количество действительной интроекции и духовного избегания может даже рассматриваться как ступень развития, поскольку они пробуют приспособиться к новому видению того, какими им «следует» быть и какими они хотят быть в противовес тому, какие они есть сейчас.

 

Работа с духовным избеганием

 

При духовном избегании духовность «подбирается» личностью соответственно своей психологии. Это использование духовного содержания для психологических целей на службе у невротического конфликта. Поскольку этот процесс сильно переплетен со всей психологической структурой человека, может быть трудно выделить его как отдельный дискретный элемент.

 

Трансперсонально-ориентированные психотерапевты находятся в уникальной позиции при работе с духовным избеганием, потому что они могут понимать и оценивать обе стороны дилеммы, перед которой стоит клиент. Традиционные психотерапевты могут легко принизить или отнестись невнимательно к духовному объяснению, в рамках которого происходит избегание. Поскольку духовные убеждения личности часто настолько центральны, интимны и столь драгоценны для человека, то непосредственно бросать вызов им или противостоять им может быть терапевтически опасно. Это может вызвать отчуждение клиента от терапевта, поставить терапевта в неудачное положение неявного утверждения, что убеждения клиента являются так или иначе неправильными или плохими, и лишает терапевта эмпатической позиции наблюдателя, стремящегося понять изнутри мировоззрение клиента. Самое  маркирование веры клиента или его духовной практики как "духовного избегания", скорее всего, будет иметь такие же последствия.

 

Тонкое, прочувствованное исследование проблемы, с другой стороны, усиливает эмпатическую связь, и дает возможность терапевту оставаться в пределах мира клиента. Мягко исследуя, что скрывается под поверхностными слоями переживаний клиента, можно помочь превратить духовное «должен» в реалистичную жизненную дилемму. Например, психотерапевт мог бы выяснить, нет ли в попытке поддерживать положительное отношение к недавно диагностированному раку каких-то других чувств, которые было бы важно признать. Это может помочь переструктурировать проблему в лучшую стратегию для поддержания положительного отношения, либо посредством отбрасывания чувств прочь, либо принятием всех чувств.

 

Большая часть времени психотерапевта уходит просто на то, чтобы выявить духовное избегание и на работу с ним косвенно на протяжении всего процесса психотерапии. По мере того как защиты разрушаются, и более глубокие потребности и чувства клиента проявляются в безопасном терапевтическом пространстве, избегание автоматически меняется вместе с наступлением изменений в психике в целом.

Всегда полезно спросить: расширяют ли наши духовные убеждения и практики наш мир, увеличивают ли наши возможности, усиливают наше чувство собственного достоинства, самооценку, поддерживают нас, помогают нам соединяться с другими и природой, и питают нас? Или напротив, они сужают наш мир, уменьшают наши чувство собственного достоинства, самооценку, делают ущербным чувство своего я и ограничивают наш контакт с другими людьми и миром? Когда духовные убеждения сужают мир личности, скорее всего, мы имеем дело с духовным избеганием. Однако здесь не может быть слишком жестких правил.

 

Важно, чтобы чисто психологическая норма умственного здоровья не принималась бы огульно. Трансперсональная точка зрения содержит в себе одинаково и психологическое и духовное. Духовные традиции говорят о более высоком и, в конечном счете, более удовлетворяющем состояния бытия, чем чисто психологическое. Может оказаться так, что временное сокращение активности эго служит духовному росту и не порождает никакого постоянного вреда. Все духовные традиции согласны, что хорошая жизнь это больше, чем просто поиск и удовлетворение желаний. Они напоминают нам, что каким бы в психологическом отношении здоровым такое удовлетворение ни было бы, оно оставляет нас духовно ненапитанными. В любом случае, когда удовлетворение желания или же подавление его забивают тонкие органы восприятия, остается небольшая возможность для духовного переживания.

 

Это делает данную проблему значительно более сложной, ибо то, что может быть очень здорово с чисто психологической точки зрения, с духовной точки зрения может быть весьма нездоровым и уводить в сторону. И хотя важно осознавать вероятное потенциально репрессивное и разрушительное влияние духовной практики на психику, надо помнить и то, что по мере прогресса во внутреннем развитии одинаково значительное, духовно разрушительное влияние может оказывать и "здоровое" потакание своему "я". Что, если за отказ удовлетворения эмоциональной потребности приходится расплачиваться духовной ценой? Трансперсональная точка зрения позволяет увидеть не только опасности духовного избегания, но также и возможные опасности психологической фиксации. Например, период минимальных социальных контактов и отсутствия сексуальных связей может оказаться большой помощью внутреннему развитию личности. К тому же не надо забывать, что и в психологическом отношении это может оказаться здоровым, заставляя личность почувствовать лучше свои внутренние ресурсы и повысить самооценку.

 

Когда происходящее здорово и духовно и психологически - это идеально. Но могут быть периоды, когда происходит своего рода обмен - нечто духовно благодатно, а в психологическом плане дорогостояще. Тогда данный вопрос становится сложнее оценить. Как знать, перевешивают ли потенциальные духовные выгоды психологические затраты? Не имеется никакого внешнего критерия, чтобы измерить такие вещи, поскольку на одной стадии развития личности ответ может быть одним, а на другой стадии у того же самого лица, ответ мог бы быть прямо противоположным. Только по мере того, как личность пробует все это на своем опыте и учится на ошибках, развивается ее сознание, способное к мудрому различению.

 

Да и в целом важно видеть, насколько понятно присутствие духовного избегания в жизни каждого, учитывая невротические защиты, которые есть у всех нас, наряду с нашими стремлениями к более духовной жизни. Как и во всем остальном наше эго и невротический "материал", конечно же, обрядятся в одежды наших духовных убеждений, порождая соответствующее мировоззрение и используя духовные объяснения, чтобы укрепить наши привычные эмоциональные установки.

 

Различение, что психологически здорово, а что репрессивно, что помогает, а что препятствует духовному росту, когда для целостного развития личности лучше одно, когда - другое, а когда и то и другое вместе - требуют высокой степени самоосознания. Понятие духовного избегания может быть особенно ценно при понимании как оно тайно или явно случается с каждым на духовном пути.

 

Литература

 

  • Трунгпа, Чогьям. Преодоление духовного материализма. – Киев: София, 1995

  • Brant Cortright. Psychotherapy and Spirit. Theory and Practice in Transpersonal Psychotherapy. – N.Y.: SUNY Press, 1997

 

© 2018 Институт Интегральной Культуры

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now